Шагинян Мариэта / Месс-Менд, или Янки в Петрограде

   Мариэтта Шагинян.
    Месс-Менд, или Янки в Петрограде
 
    -----------------------------------------------------------------------
    М., Детгиз, 1956.
    OCR & spellcheck by HarryFan, 1 December 2000
    -----------------------------------------------------------------------
 
    Роман-сказка
 
 
 
 
 ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ ОЧЕРК. ДЖИМ ДОЛЛАР, ЕГО ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО
 
    В мартовское утро 1888 года на одном из вокзалов Нью-Йорка к носильщику
 бляха N_701 подбежал прилично одетый человек с новорожденным  ребенком  на
 руках:
    - Носильщик, ваш номер? Отлично, возьмите ребенка. Да осторожней,  черт
 возьми, если хотите заработать доллар... Ждите меня вон там,  у  остановки
 омнибусов, - я бегу разыскивать даму...
    Проговорив это, незнакомец кинулся в толпу. Бляха N_701 осторожно понес
 ребенка на площадку, ждал десять минут, потом полчаса, потом час.  Ребенок
 заплакал. Носильщик струсил - уж не подкинут ли ему ребенок?
    Когда спустя два часа никто не появился, а  на  вокзале  незнакомца  не
 оказалось, носильщик сказал себе с горечью: "Вот так доллар!"  -  и  понес
 ребенка в участок.
    По дороге на него нашло  раздумье.  Дитя  прекрасно  одето,  пеленки  с
 метками. Что, если с незнакомцем что-нибудь случилось, а потом он хватится
 ребенка, разыщет носильщика по номеру и будет взбешен, узнав, что  дитя  в
 полиции! Не подержать  ли  его  у  себя  дома,  а  тем  временем  поискать
 незнакомца?
    Он  понес  его  домой  и  сдал  жене.  Дитя  оказалось   прехорошеньким
 мальчиком. Белье было помечено "Д.Д.". Так как носильщика  звали  Джемсом,
 он в шутку назвал мальчика раза два "Джим Доллар" - и этому имени  суждено
 было  навеки  укрепиться  за  потерянным   существом   и   заслужить   ему
 впоследствии широкую известность.
    Родители  ребенка  не  появлялись.  Носильщик  усыновил  его.  Он   рос
 обыкновенным городским мальчишкой и проводил  все  свое  время  на  улице,
 покуда бляха N_701 не скончался. Вслед за ним умерла и жена, оставив Джиму
 Доллару бляху приемного отца и краткую историю его усыновления.
    Года полтора мальчик ведет бродячую жизнь. Он ночует под  мостом  и  на
 крышах, питается вместе с  собаками  городскими  отбросами.  "В  эти  годы
 усовершенствовалось  мое   обоняние,   -   рассказывает   он   в   краткой
 автобиографии. - Я узнал, что у каждого города, у каждой улицы, у  каждого
 двора есть свой запах".
    Однажды он увидел перед пивной воз  с  большими  дорожными  картонками,
 забрался в одну из них, прикрыл себя крышкой и  заснул.  Он  проснулся  от
 толчков. Вслед за тем на него полился яркий  электрический  свет.  Высокая
 девица в папильотках стояла над картонкой и разглядывала его, поджав губы.
 Он выскочил из картонки, собираясь улизнуть.
    - Я полагаю, что заплатила за картонку настоящими деньгами,  -  сказала
 девица.
    - Не думаете ли вы, мэм, что купили меня вместе с картонкой? - в  ужасе
 воскликнул Джим.
    - Да, я думаю, - ответила неумолимая девица. -  Ведь  я  беру  вещи  не
 иначе, как на вес.
    Несчастный Джим не знал законов. Он искренне поверил девице и остался у
 нее в услужении добрых двенадцать лет.
    Это были самые мрачные годы его жизни. Девица эксплуатировала мальчика,
 заставляя его работать даже по воскресеньям. Урывками он выучился читать и
 писать. Когда ему стукнуло девятнадцать лет,  она  внезапно  подарила  ему
 велосипед. Спустя некоторое время она снова сделала ему подарок  -  дюжину
 галстуков. Странное предчувствие овладело Джимом: не  задумала  ли  девица
 женить его на себе? Как  только  он  оформил  в  мозгу  это  предчувствие,
 природная любовь к свободе вспыхнула в нем, он вскочил на  велосипед  -  и
 был таков.
    Джим свободен. Он снова на улицах Нью-Йорка. Но  тут  ему  пришлось  на
 собственной шкуре испытать всю тяжесть социального бесправия: что нужды  в
 свободе, когда нет куска  хлеба!  Пространствовав  по  фабричным  окраинам
 Нью-Йорка, он кое-как  устраивается  на  спичечной  фабрике  и  становится
 рабочим. Резкое влияние  оказывают  на  него  два  обстоятельства:  первая
 стачка и первое знакомство с кинематографом.
    Стачка, как он впоследствии  писал,  научила  его  "уменью  защищаться,
 становясь спиной  к  врагу",  а  кинематограф  привел  его  к  той  теории
 "городского романа", которая насчитывает в настоящее время  многочисленных
 последователей.
    Вернувшись из  кинематографа,  где  он  смотрел  примитивную  драму  из
 парижской жизни, с  благородным  апашем  и  красоткой,  Джим  Доллар,  как
 безумный, начинает имитировать кинематограф для своих товарищей по работе.
 Он собирает вокруг себя кучку молодежи, сочиняет пьесы, разыгрывает  их  в
 обеденный перерыв тут же на фабрике, используя  для  своих  акробатических
 фокусов станки и машины. К этому времени относятся первые эскизы двух  его
 излюбленных героев - металлиста Лори Лена  и  "укротителя  вещей"  Микаэля
 Тингсмастера - Мик-Мага его позднейших романов. По  ночам  он  лихорадочно
 поглощает   учебники,   стараясь   "поймать   ту    связь    установленных
 представлений, которую принято называть образованием" ["Нью-Йорк Джеральд"
 N_381, автобиография Доллара]. Не  отказываясь  ни  от  какой  работы,  он
 перебирается из одного промышленного центра Америки в другой, периодически
 возвращаясь, однакоже, на старую спичечную фабрику, где  у  него  остались
 друзья и знакомцы.